23 березня 2016 р.

Google — не то, чем кажется

С разрешения переводчика Сергея Ворничеса theRunet публикует несколько глав из книгиДжулиана Ассанжа When Google Met WikiLeaks. Речь в ней, как можно догадаться, идет о личном знакомстве Ассанжа с руководством корпорации.

Эрик Шмидт — довольно влиятельная фигура, даже среди тех могущественных личностей с кем мне приходилось пересекаться на моем пути, с тех пор как я создал WikiLeaks. В середине мая 2011 я находился под домашним арестом в графстве Норфолк, что примерно в трех часах езды на северо-запад от Лондона. Карательные меры против нашей деятельности развернулись тогда вовсю и каждый момент тянулся, казалось, целую вечность. В то время трудно было чем-то привлечь мое внимание. Но когда мой коллега Джозеф Фаррел сказал, что исполнительный директор Google хочет условиться со мной о встрече, я весь обратился в слух.

В некотором смылсе высший эшелон Google был для меня более далеким и непонятным, чем правительственные кабинеты Вашингтона. К тому моменту мы цеплялись рогами со многими высокопоставленными американскими чиновниками уже долгие годы. Вся их загадочность улетучилась. Однако, центры власти, растущие в Кремниевой долине, были мне незнакомы и я внезапно осознал возможность проникнуться тем, что происходит с компанией, которая становится одной из самых влиятельных на планете. Ведь именно Шмидт занял должность CEO в 2001 году и превратил Google в империю.

Я был заинтригован тем, что гора идет к Магомету. Но лишь после того, как Шмидт и его компаньоны посетили меня, я понял, кем они являлись на самом деле.

Председатель совета директоров Google Эрик Шмидт делится шуткой с Хиллари Клинтон в ходе «непринужденной беседы» – специальной встречи с сотрудниками компании в главном офисе в Маунтин-Вью, Калифорния, 21 июля 2014 года

Заявленной причиной для встречи стала книга. Шмидт сочинял трактат совместно с Джаредом Коэном, директором Google Ideas. Книга должна была стать руководством к используемым в Google методам «мозгового штурма». В то время я еще мало знал о Коэне.

По факту, Коэн перешел на работу в Google из госдепартамента США в 2010. Он был человеком поколения Y [прим. 1981–1990], генератором идей в правительстве меж двух государственных администраций, придворным из мира политических мозговых центров и институтов, попавшим туда в двадцать с небольшим лет. Он вырос в старшего советника Государственных секретарей Кондолизы Райс и Хиллари Клинтон.

В правительстве, работая в службе Планирования Политики [прим. Policy Planning Staff, служба Государственного департамента США, выполняющая роль внутреннего «мозгового центра»], Коэн вскоре получил прозвище Condi’s party-starter, передавая в политические круги модные словечки из Кремниевой Долины и производя восхитительную риторическую ерунду, вроде «Государственной дипломатии 2.0» (Public Diplomacy 2.0). На его личной странице на сайте Совета по Международным Отношениям в его квалификации указано «Терроризм; радикализация; влияние технологий связи 21 века на государственность; Иран».

Это был Коэн, который работая в Государственном департаменте, писал CEO Twitter Джеку Дорси по электронной почте с просьбой отложить запланированные технические работы, чтобы содейстовать так и не состоявшемуся в 2009 году восстанию в Иране. Его задокументированный роман с Google начался в том же году, когда он подружился с Эриком Шмидтом, будучи на развалинах Багдада после оккупации. Всего месяц спустя Шмидт воссоздал внутри Google привычную Коэну среду обитания, разработав внутренний «мозговой центр», разместив его в Нью-Йорке и поставив Коэна во главе. Так появилась Google Ideas.

Позже в этом году парочка написала для журнала Совета по Международным Отношениям Foreign Affairs материал, превозносящий реформаторский потенциал технологий Кремниевой Долины как инструмент внешней политики США. Описывая то, что они назвали как «коалиция подключений» (coalitions of the connected), Шмидт и Коэн утверждают: «Демократические государства, строящие военные коалиции, имеют возможность строить подобные отношения и на основе технологий связи. […] Они [технологии] предлагают новые пути для исполнения обязанности защищать своих граждан по всему миру».

***

В этом же тексте они упоминают о том, что данные технологии предоставляются преимущественно частным сектором (this technology is overwhelmingly provided by the private sector). Вскоре после публикации, происходят события в Тунисе. Затем Египет, а после и на всем остальном Ближнем Востоке вспыхнули революции [упомянутые события относятся к промежутку 2010–2012 годов]. Эхо этих событий предстало настоящим спектаклем в онлайн-медиа для западных интернет-пользователей.

Профессиональные политические обозреватели, набившие руку на сглаживании событий при описании восстаний в поддержку про-западных диктаторов, прозвали случившееся «Твиттер-революциями». Внезапно всем захотелось быть на пересечении точек глобального влияния США и социальных медиа, а Шмидт и Коэн уже застолбили себе местечко на этом поприще.

Взяв рабочее название «Империя разума» (The Empire of the Mind), они начали растягивать свою статью до размеров книги, попутно подыскивая большие и значимые имена в мире технологий и глобального влияния, чтобы сделать их частью своего исследования.

И они захотели встретиться со мной. Я согласился. Договорились на июнь.

Директор Google Ideas Джаред Коэн делится своим видением геополитики с новобранцами армии США в лектории военной академии Вест-Поинт (West Point Military Academy), 26 февраля 2014 года

***

К июлю тем для разговора прибавилось. Тем летом WikiLeaks продолжал со скрежетом перемалывать американские дипломатические документы, публикуя тысячи из них еженедельно. Когда семью месяцами ранее мы впервые начали выпускать в свет подобную документацию, Хиллари Клинтон осудила нас, назвав это «атакой на международное сообщество» и «разрушением структуры» (tear at the fabric) правительства.

Именно это бурление и заставило ребят из Google построить планы на июнь, приземлиться в Лондонском аэропорту и проделать неблизкий путь в Восточную Англию, в Бекклс, Норфолк [прим. на самом деле Саффолк]. Шмидт прибыл первым в сопровождении своего тогдашнего партнера, Лизы Шилдс (Lisa Shields). Когда он представил ее как вице-президента Совета по международным отношениям — американского внешнеполитического мозгового центра, состоящего в тесных отношениях с Государственным департаментом — я призадумался.

Шилдс, сама по себе, была прямо из Камелота (straight out of Camelot), а также засветилась с Джоном Кеннеди-младшим в начале 1990-х. Они присели ко мне и мы обменялись любезностями. Они сказали, что забыли взять диктофон, поэтому в ход пошел мой. Условившись, что я пришлю им запись разговора, а они, взамен, расшифровку, мы начали. Шмидт решил уйти в омут с головой, незамедлительно завалив меня вопросами об организационном и техническом фундаменте WikiLeaks.

Некоторое время спустя к нам присоединился Джаред Коэн. Вместе с ним прибыл Скотт Малкомсон (Scott Malcomson), которого представили как редактора книги. Три месяца спустя после нашей встречи Малкомсон присоединится к Госдепартаменту в качестве ведущего спичрайтера и главного советника Сьюзан Райс (Susan Rice), бывшей тогда послом США в ООН, а позже назначенной советником по национальной безопасности.

До того, он служил старшим советником при ООН, являясь при этом давним членом Совета по международным отношениям. На момент написания является директором по связям Международной Кризисной Группы [прим. International Crisis Group позиционирует себя как «независимая некоммерческая негосударственная организация, проводящая анализ в полевых условиях и создающая пропаганду высшего уровня для урегулирования опасных конфликтов».

Организация описывается как «высокоуровневый мозговой центр, дающий политические рекомендации правительствам и под руководством НАТО реформирующий Балканы — Michael Barker, «Imperial Crusaders For Global Governance» Swans Commentary, 20 апреля 2009 года»].

В тот момент прибывшая делегация состояла на четверть из Google, и на три четверти из внешнеполитического ведомства Соединенных Штатов, но я все еще не догонял. Закончив с рукопожатиями, мы взялись за дело.

Шмидт вводил в заблуждение. В возрасте под шестьдесят, глядящий с прищуром из-за совинных очков, официально одетый — суровый облик Шмидта указывал на чисто машинную способность анализировать. Но его прямые вопросы часто давали понять чего он хочет, как бы предавая его внешнюю суровость и конструктивный рассудок.

Однако, это был тот же ум, что сумел абстрагировать инженерно-программистские принципы, чтобы взрастить Google в мегакорпорацию, выстраивая корпоративную структуру таким образом, чтобы всегда находить пути к росту. Это был человек, который понимал как строить и как поддерживать системы: системы информационные и системы человеческие. Мой мир был для него в новинку, но это был тот же мир развертывания общественных процессов, роста и информационных потоков.

Для человека системного ума, убеждения Шмидта — как я понял из нашего разговора — были на удивление обыденны, даже банальны. Он улавливал структурную связь быстро, но затруднялся выразить словами многое из того, часто впихивая геополитические тонкости в маркетинговые обороты Кремниевой долины или в официоз микроязыка его спутников из Госдепартамента [прим. в сноске Ассанж отмечает, что это можно считать живым подтверждением слабой версии гипотезы Сепира-Уолфа (Sapir-Whorf) о зависимости мышления от структуры используемого языка.

Вероятно, имеется в виду не английский язык в целом, а своего рода диалект, родившийся в политических кругах Штатов и долины в том числе]. В лучшей форме он был, когда, возможно, даже того не осозновая, говорил как инженер.

Я обнаружил, что Коэн хороший слушатель, но менее интересный мыслитель, одержимый той неустанной праздностью, что обычно рушит карьеры эрудитов и Родосских стипендиантов (Rhodes scholars) [прим. Rhodes Scholarship — престижная награда для не-британаских аспирантов, дающая стипендию на обучение в Оксфорде].

Как и следовало ожидать, исходя из его внешнеполитической подготовки, Коэн имел знания о международных горячих точках и конфликтах и быстро перемещался между ними, подробно описывая возможные сценарии для проверки моих утверждений. Но порой появлялось чувство, что его ортодоксальность была направлена на то, чтобы впечатлить бывших коллег из официального Вашингтона. Малкомсон, самый старший, был задумчив, его вклад в разговор был внимательным и щедрым. Шилдс молчала большую часть разговора и лишь вставляла замечания.

Как собеседник именно я должен был сделать большую часть беседы. Я стремился посвятить их в мое мировозpрение. К их заслуге, я считаю это интервью лучшим, что я им дал. Я вышел из зоны комфорта и мне это понравилось. Мы поели, затем прогулялись по окрестностям, продолжая записывать все на диктофон.

Я попросил Эрика Шмидта рассказать для WikiLeaks о правительственных запросах в компанию, на что он ответил отказом, внезапно занервничав и сославшись на незаконность разглашать информацию о запросах согласно Патриотическому акту. К вечеру мы закончили и они ушли, вернулись назад в нереальность, в далекие залы информационной империи, а я остался, чтобы продолжить работу.

На этом все было кончено, вернее, так мне тогда казалось.

Два месяца спустя, публикациям дипломатических телеграмм Государственного департамента на WikiLeaks настал внезапный конец. Три четверти года мы старательно руководили их изданием, работая с где-то сотней глобальных медиапартнеров, распределяя документацию по их регионам влияния, контролируя систему публикации и редактирования по всему миру, борясь за максимальную отдачу для наших партнеров.

Но вследствие грубой халатности газеты Guardian — нашего бывшего партнера — был опубликован конфиденциальный пароль для расшифровки всех 251 тысячи телеграмм, опубликованный в заглавии одной из глав их книги, торопливо выпущенной в феврале 2011 [прим. Вероятно, речь идет о биографической книге WIKILEAKS: Inside Julian Assange’s War on Secrecy, которая была издана Guardian Books в 2011.

В сноске по одной из ссылок отмечается, что произошло это из-за путаницы: издатели посчитали, что пароль временный и меняется от раза к разу, а оказалось не так]. В середине августа мы обнаружили, что наш бывший немецкий сотрудник — которого я отстранил в 2010 — начал строить связи с различными личностями и организациями, приторговывая в своей локации зашифрованными файлами в комплекте с книгой, содержащей пароль.

По темпам распространения этой информации, мы подсчитали, что в течение двух недель большинство спецслужб, наемников и посредников получат доступ к документам. А общественность нет.

Я решил, что необходимо сдвинуть наш график публикаций и сделать все раньше на четыре месяца, а также связаться с Госдепартаментом и сделать им заблаговременное предупреждение. Ситуация осложнялась тем, что могла обернуться уже другим законодательством и другим политическим преследованием.

Нам не удалось наладить связь с Лоисом Сусманом (Louis Susman), тогдашним послом США в Британии, поэтому мы решили постучать в парадную дверь. Редактор отдела исследований WikiLeaks Сара Харисон (Sarah Harrison) позвонила в приемную Госдепартамента и сообщила оператору, что «Джулиан Ассанж хотел бы пообщаться с Халлари Клинтон».

Предсказуемо, вначале это утверждение было встречено с бюрократическим недоверием. Внезапно, мы обнаружили себя в ситуации, в которой оказался Питер Селлерс в той сцене «Доктора Стрейнджлава», где он пытался дозвониться в Белый дом чтобы предупредить о надвигающейся ядерной войне, а его оставляли висеть на трубке в ожидании.

Также как и в фильме, нам пришлось идти по восходящей, каждый раз разговаривая все с более вышестоящим бюрократом, пока нас наконец не соединили со старшим юридическим советником г-жи Клинтон. Он сказал нам, что перезвонит. Мы повесили трубку и стали ждать.

Джулиан Ассанж в посольстве Эквадора в Великобритании

***

Когда через полчаса зазвонил телефон, на другом конце линии оказался не Государственный департамент. Это был Джозеф Фаррел, американский сотрудник WikiLeaks, который устроил нашу недавнюю встречу с Google. Он только что получил электронное письмо от Лизы Шилдс, с просьбой подтвердить, действительно ли в Госдеп звонили от WikiLeaks.

В этот момент я наконец понял, что Эрик Шмидт не единственный лазутчик в Google. Официально или нет, но у него есть некая компания [людей], которая позволяет ему быть близко к Вашингтону, подразумевая и хорошо задокументированные отношения с президентом Обамой. Люди Хиллари Клинтон не только знали, что Шилдс в числе других партнеров Эрика Шмидта посетила меня, они еще и выбрали ее для использования в качестве запасного канала связи.

В то время, как WikiLeaks был глубоко вовлечен в издание внутренних архивов Государственного департамента США, Государственный департамент США пробрался в командный центр WikiLeaks и выжал из меня халявный обед. Двумя годами позднее, в 2013, когда начались визиты в Китай, Северную Корею и Бирму, Эрик Шмидт стал действительно ценным человеком в качестве «закулисного дипломата» Вашингтона. Но на тот момент это было что-то новенькое.

Я вернулся к этому в феврале 2012, когда WikiLeaks — вместе с примерно тридцатью медиа-партнерами — начали публиковать сведения Global Intelligence (глобальной разведки): внутреннюю переписку из техасского частного разведывательного агенства Stratfor.

Один из наших наиболее крепких аналитических партнеров — бейрутская газета Al Akhbar — прошерстил письма разведки о Джареде Коэне. Люди из Стратфора, которые считали себя своего рода частным ЦРУ, с ревностью отнеслись к тому, что кто-то желает войти в их сектор деятельности. На их радаре появился Google. В серии красочных писем они обсуждали структуру деятельности, выстраиваемую Коэном под эгидой Google Ideas, предполагая к чему это на самом деле ведет.

Управление Коэна стремилось перейти от связей с общественностью и «корпоративной ответственности» к активному корпоративному вмешательству в международные дела, причем на уровне, который обычно приемлем для государства. Джареда Коэна в шутку стали называть «директором по смену режимов».

Судя по информации из писем, он пытался приложить свои руки ко всем главным историческим событиям на современном Ближнем востоке. Он был в Египте во время революции, встречаясь с Ваэлем Гонимом (Wael Ghonim), сотрудником Google, чей арест позволил ему стать героем медиа и символом восстания в западной прессе и которого поймали спустя несколько часов после встречи [Справка из Википедии: Ваэль Гоним — интернет-активист и компьютерный инженер. С января 2010 года — директор по маркетингу Google на Ближнем Востоке и в Северной Африке. В 2011 году получил всемирную известность как активист революции в Египте].

Встречи также были запланированы в Турции и Палестине, но обе были отменены руководством Google как слишком опасные. Всего за несколько месяцев до встречи со мной, Коэн планировал поездку на границу Ирана и Азербайджана, чтобы привлечь иранские сообщества ближе к границе, в рамках проекта Google Ideas о «репрессивных сообществах» [прим. К сожалению, сносок по этому поводу в тексте нет, так что не совсем понятно, что имеется в виду за проект].

В одном из внутренних электронных писем вице-президент по разведке Стратфорта, Фред Бертон (Fred Burton, бывший сотрудник службы безопасности Госдепартамента США), пишет следующее: «Google дает Белому дому и поддержку и прикрытие с воздуха. В действительности они делают вещи, на которое не способно и ЦРУ… [Коэна] когда-нибудь похитят или убьют.

Возможно, это даже лучшее, что может случиться для разоблачения скрытой роли Google в формировании восстаний. В этом случае американское правительство сможет сделать вид, что ничего не знает, а Google останется с мешком дерьма (and Google is left holding the shit-bag)».

В дальнейшей внутренней переписке Бертон указывает в качестве своих информаторов о деятельности Коэна Марти Лева (Marty Lev) — директора Google по охране и безопасности — и Эрика Шмидта собственной персоной. Разыскивая что-то более конкретное, я начал поднимать архивы WikiLeaks с информацией о Коэне.

В дипломатических телеграммах, которые мы публиковали, мне удалось найти, что Коэн начинал в 2009, в Афганистане, пытаясь убедить четырех местных крупнейших операторов связи переместить свои антенны на американские военные базы. В Ливане он спокойно работал над созданием интеллектуального и духовного соперника Хезболы, «Верховного Шиитского Союза» (Higher Shia League). А в Лондоне он договаривался с представителями Болливуда о том, чтобы они вставляли антиэкстремистский контент в свои фильмы, обещая наладить для них связи с Голливудом.

Тремя днями позднее Джаред Коэн посетил меня в Ellingham Hall [прим. ферма в Южном Норфолке, Великобритания]. Он летел в Ирландию на SAVE (Summit Against Violent Extremism, Саммит Против Насильственного Экстремизма), мероприятие совместно организуемое Google Ideas и американским Советом по международным отношениям.

Члены банд из бедных районов, вояки правого крыла, воинственные националисты и «религиозные экстремисты» — все эти ребята были собраны в одном месте на семинар-практикум по технологическим решениям проблем «насильственного экстремизма». Что могло пойти не так?

Мир Джареда Коэна выглядит как череда бесконечных званых вечеров для взаимного обогащения влиянием между элитами и их вассалами, и подается под соусом «гражданского общества». В развитых капиталистических обществах бытует ошибочное суждение о том, что существует некий организованный «сектор гражданского общества», в котором общественные институты формируются сами собой и объединяются, чтобы проявить интересы и волю граждан.

Басня гласит, что границы этого сектора чтутся государством и «частным сектором», которые оставляют безопасное пространство для неправительственных и некоммерческих организаций, чтобы они могли отстаивать такие вещи как гражданское право, свобода слова и подотчетное правительство.

Звучит как отличная идея. Но будь это все взаправду, оно бы не существовало десятилетиями. По крайней мере, начиная с 1970-х, такие участники «гражданского общества» как профсоюзы и церкви слегли под непрерывным наступлением свободно-рыночного этатизма, превратившего это «гражданское общество»в покупательский рынок для политических фракций и корпоративных интересов, позволяющий оказывать влияние на расстоянии вытянутой руки.

В последние сорок лет стало заметно огромное распространение научно-исследовательских центров и государственных неправительственных организаций, чья цель, скрытая всем их словоблудием — выполнять политические программы по договоренности.

И это не только лишь очевидные передовые группы вроде «Внешнеполитической инициативы» (Foreign Policy Initiative). Сюда также относятся бессмысленные западные организации, вроде «Дома свободы» (Freedom House), где наивные, но благонамеренные карьеры некоммерческих работников сворачиваются в узлы правительственными потоками финансирования, осуждая нарушения прав человека вне Запада, оставляя местные злоупотребления слепыми пятнами.

Гражданские конференции — которые проводят активисты в развивающихся странах по всему миру сотни раз в год чтобы благословлять нечестивый союз между«правительством и частными субъектами» на геополитических событиях вроде Стокгольмского интернет-форума (Stockholm Internet Forum) — просто не смогли бы существовать, если бы их не поддерживали вливания миллионов правительственных долларов ежегодно.

Если взглянуть на списки членов крупнейших американских аналитических центров и институтов, будут проскакивать одни и те же имена. Save Summit, куда направлялся Коэн, чтобы посеять AVE или AgainstViolentExtremism.org — долговременное предприятие, чей основной сторонник, не считая Google Ideas, это Gen Next Foundation.

На сайте этого учреждения говорится что это «организация с ограниченным членством и платформа для успешных личностей», которая ставит своей целью «социальные изменения», движимые венчурным финансированием. Джаред Коэн там исполнительный участник (executive member).

Gen Next также поддерживает НПО, запущенную Коэном ближе к концу срока его поста в Госдепартаменте для привлечения демократических интернет-активистов со всего света под патронаж сети американского внешнеполитического ведомства. Эта организация возникла на основе «Альянса молодежных движений», на саммите в 2008 году, при поддержке Госдепартамента и еще кучки спонсоров, логотипами которых и была инкрустирована.

На саммите собрались тщательно отобранные активисты социальных медиа из «проблемных мест», вроде Венесуэлы и Кубы, чтобы смотреть выступления новой медиа-группы предвыборного штаба Обамы и сотрудника Госдепа Джеймса Глассмана (James Glassman) и чтобы сработаться с консультантами по связям с общественностью, «благотворителями»и американскими медиаперсонами.

Кроме этого, проходили еще два саммита по инвайтам в Лондоне и Мехико, а на последнем к делегатам даже напрямую обратилась по видеосвязи Хиллари Клинтон: «Вы — авангард подрастающего поколения гражданских активистов. […] И это делает вас теми лидерами, которые нам нужны».

В 2011 году «Альянс молодежных движений» был переименован в Movements.org. В 2012 году Movements.org стал подразделением «Продвижения прав человека» (Advancing Human Rights), новой НПО, созданной Робертом Л. Бернштейном (Robert L. Bernstein), после его отставки из Human Rights Watch (которую он и создал), потому что чувствовал, что эта организация не должна касаться нарушений прав человека в Израиле и Штатах.

Advancing Human Rights должна была исправить то, что было сделано неправильно в Human Rights Watch, сфокусировавшись исключительно на «диктатурах». Коэн заявил, что слияние его Movements.org и Advancing Human Rights было «неотвратимо», называя последнюю как «необыкновенную организацию киберактивистов на Ближнем Востоке и в Северной Африке».

Затем он присоединился к совету Advancing Human Rights, который также включал в себя Ричарда Кемпа (Richard Kemp), бывшего командующего британскими войсками в оккупированном Афганистане. В своем нынешнем обличии Movements.org продолжает получать финансирование от Gen Next, а также от Google, MSNBC, и pr-гиганта Edelman, представляющего в том числе General Electric, Boeing, и Shell [прим. компания Edelman известна своими подставными кампаниями для Big Tabacco и Walmart, создавая впечатление общественной поддержки этих компаний, платя при этом людям, которые притворяются оказывающими эту самую поддержку].

Google Ideas крупнее, но подчиняется тем же правилам игры. Взглянем мельком на список спикеров их ежегодных тусовок по приглашениям, таких, например, как «Кризис во взаимосвязанном мире» (Crisis in a Connected World) в октябре 2013 года.

Теоретики и активисты из социальных сетей придают этому событию некоторый внешний налет подлинности, но на деле это токсичная пиньята из других присутствующих: официальные лица США, телекоммуникационные магнаты, консультанты по безопасности, капиталисты-финансисты и внешнеполитические стервятники вроде Алека Росса (Alec Ross, еще один Коэн из Госдепа).

А у истоков — руки подрядчиков и военных карьеристов: активная американская кибер-команда предводителей (Cyber Command chieftains) и даже адмирал, ответственный за американские военные операции в Латинской Америке в 2006–2009 годах. И, под завязку, Джаред Коэн и Эрик Шмидт.

Я начал думать, что Эрик Шмидт блистательный, но политически незадачливый калифорнийский миллиардер, который был использован в американской внешней политике теми самыми типами, которых он собрал вокруг себя для связи с официальным Вашингтоном — прямо иллюстрация дилеммы заказчик-исполнитель в лице Восточного и Западного побережий [прим. principal-agent problem или agency dilemma, ситуация когда одна сторона, заказчик (principal), обращается к другой стороне, исполнителю (agent), с поручением выполнить что-то от чужого имени, но их интересы не равнозначны и исполнитель начинает эксплуатировать заказчика. Классический пример, когда юрист принимает решение, от которого пользу получит он сам, а не его клиент].

Я ошибался. [Продолжение следует]

     2177       Автор - Джуліан Ассандж

Залиште коментар


Коментарі

На даний момент коментарів немає...
Copyright © 2014-2017 <b&r Corp/>